Экспедиция «Нывровидение-2010»: Южно-Сахалинск — Оха — Ныврово — Оха — Южно-Сахалинск (11-30 июня 2010 г.)

История

История внедорожного Ныврово началась несколько лет назад, когда сахалинские джиперы покорили все или почти все более-менее сложные маршруты, проходящие рядом с домом, и стали все чаще посматривать в сторону крайнего севера Сахалина с его нетронутой колесной (но не гусеничной) техникой природой, неизведанными «дорогами», глубокими бродами и болотами. В общем — препятствия, полные адреналина, о которых настоящий джипер может только мечтать.



Ныврово (самый северный сахалинский поселок, нежилой) считается самым сложным джиперским маршрутом. Достаточно сказать, что, хотя недостатка во внедорожной технике в России, на Сахалине (а, особенно на севере, в Охе) никогда не было, но до недавнего времени колесные машины ни разу не были на Ныврово, с самого момента освоения Сахалина. По некоторым, неподтвержденным данным, охинцы ездили (или, по крайней мере, пробовали ездить) туда в начале 80-ых на «Шишигах» (Газ-66), но сами нывровцы говорят, что джиперы, в 2008 году были первыми...

Вообще, назвать Ныврово поселком — значит соврать. От поселка там сейчас только несколько домиков промысловиков и сооружения бывшего рыболовецкого колхоза, брошенные ржавые трактора, генераторы и сети.

Самый простой (и разумный) способ добраться до Ныврово — пойти на лодке по морю или пешком по суше…

Хочется приключений — можно добраться на ГТТ (там их утоплено немало), или на квадроцикле. И только конченый придурок поедет туда на машине.

Первые попытки были в уже далеком 2006 году (июнь и октябрь). В тот год «Южно-Сахалинский Джипер-Клуб» ездил туда два раза. В июне, переломавшись, машины вернулись, пройдя примерно половину пути. Как позже поняли, основанная ошибка была в том, что шли «напролом» через все болота, хотя многие из них потом удалось объехать и сберечь машины. Кроме того, в любом случае, несмотря на то, что сложная часть пути представляет из себя дистанцию всего в 40 с небольшим километров — машинам не хватало топлива. Многодневная борьба с бездорожьем приводит к большому расходу топлива, в несколько раз большему чем «паспортный» режим.

Вторая попытка была в октябре (ехать на Ныврово в середине лета — бессмысленно, комаров так много, что дышать нечем (вышел подышать, заодно и покушал), плюс гигантская сахалинская растительность превращает любую дорогу в джунгли).

Если июньский рейд был «нахрапом», то октябрь был уже «разведывательным», потому что стало ясно, что Ныврово с «шашкой наголо» не взять. Тогда искали возможности объезда самых тяжелых и убийственных для техники болот и марей. В этот раз был создан хороший задел на будущий год — пешая разведка оставшейся части.

2008 стал просто годом Ныврово среди сахалинских джиперов. Первыми там побывали самые настойчивые и упорные экипажи «Южно-Сахалинского Джипер-Клуба» (ЮСДК) — они достойны были быть первыми. Два «Сафаря» (один из них Годзилла на 44 Боггерах, второй — коротыш на 39 Свамперах) и «ЛендКрузер-73» (Турбодед, он же Терминатор). Экспедиция продолжалась в обще сложности две недели, из которых 4-5 дней экипажи отдыхали на Ныврово, а остальное время заняла дорога. Об этой экспедиции был даже снят фильм.

Следом в тот же год на Ныврово пошли 3 «Сурфа». В какой-то мере они пошли своей дорогой, активно пропиливая объезды вместо ныряния в мутные болота. Насколько я знаю сурфовская экспедиция заняла четыре недели.

Третьими были квадрациклисты, дорога до Ныврово у квадриков заняла всего полтора дня.

Подготовка

Прошло два года, как обычно, все плохое забылось, в памяти остались только хорошие впечатления — «как классно было на Ныврово», хорошая погода, красивые места, охота-рыбалка и т.д. Не край земли, а рай земной…

Поэтому, долгими зимними вечерами, в процессе обсуждения планов на 2010 год на форуме ЮСДК, родилась идея — а не повторить ли экспедицию на Ныврово… Согласились ехать четыре экипажа — Сафарь Годзилла и ЛендКрузер Турбодеда (оба там уже были), а также два Сузуки Эскудо (один круглый и один квадратный).

Поскольку я как раз владелец одного из этих Эскудиков (тот, который круглый), то все дальнейшее будет представлено так, как оно выглядело из салона «Сузуки Эскудо» (будем считать, что окна машины были кристально чистые).

На Ныврово, может, и классно (не соврали), но маршрут туда, по крайней мере, внушал определенные опасения. Особенно, когда я получил гарминовский трек с точками. Большая часть точек была названа нецензурными словами. Как позже стало ясно, такими они и были — самые подходящие слова для обозначения этих точек — матерные… Плюс теперь добавилась пара новых, от себя добавил!

Техническая подготовка к экспедиции была основательная и началась еще зимой.

Во-первых, потому что помощи там ждать неоткуда. Это вам не соревнования на полигоне. Ближайший трактор за сотню километров… А на вертолет сопровождения денег не нашлось, так что надеяться приходилось только на себя и то, что будет в машинах.

Во-вторых, потому что «конец простой — пришел тягач и там был трос, и там был врач», нас вовсе не устраивал. Нашей целью было поддержать авторитет «Эскудо», а не ронять его. Некоторые до сих пор не признают «Эскудо» как джип… причем почему-то исключительно по причине малых габаритов и веса. Например, однажды ко мне подошли двое и, заглянув под машину, удивленно спросили — а у вас рама от какой машины?

Годзилла с Турбодедом тоже готовились не менее основательно, если уж «Эскудо» не собирались ронять авторитет в грязь, то «большие» машины и подавно.

В-третьих, я пессимист, хотя и не конченный. Поэтому я не спорю с теми, кто говорит — «мы доедем», я тоже думаю, что мы доедем, но в любом случае по дороге что-то сломается. Поэтому важно было понять, что может сломаться, а в этой поездке еще и посчитать примерно сколько раз.

В-четвертых, поездка на Ныврово — это двойное испытание. А для трех машин из четырех это было тройное испытание.

Первое — дорога от родного Южно-Сахалинска до начала бездорожья. Это 900 в одну сторону, из них 200 асфальт, а все остальное федеральная трасса «я ее слепила из того что было» — то есть грунтовка из подручного материала. Те, кто был в районе Охи, знают, что обычно дорога там похожа на колею в пустынях Монголии. А после дождей и весной и даже колея, бывает, расползается….

Второе — соревнование джип-спринт в Тымовске, где две экспедиционные машины — Сафарь Годзилла и квадратный «Эскудо» взяли второе и пятое места в классах «монстры» и «профессионалы» соответственно.

Ну и третье — непосредственно уже экспедиция на Ныврово.

Поэтому из запчастей в машине было: амортизаторы, два стартера, генератор, обводной и натяжной ролики, все ремни, свечи, патрубки, рулевые тяги, наконечники, рулевой кардан, пыльники, привода, куча подшипников, ступица в сборе, фильтры, запасы масла, тормозной жидкости.

Карданы, запасные полуоси, второй генератор, рулевая рейка, запасной «автомат», раздатка и двигатель, хоть и есть в наличии, но остались дома — по причине отсутствия места.

В какой-то мере помогало то, что два «Эскудо» хоть и были абсолютно разными моделями (один 95 года V-образный двигатель, второй 2003 года, рядный двигатель), но многие навесные агрегаты, а также детали трансмиссии и ходовой части у них или были абсолютно одинаковые или были унифицированы, как например, передние привода, редуктор, амортизаторы, генератор, стартер, суппорта или ступицы. Поэтому запчасти брались из расчета на две машины. Даже запаска и та была одна на двоих.

Из инструментов в моем, круглом, «Эскудике» было все кроме сварки, включая шуруповерт, болгарку, паяльник, клепальник и так далее, вплоть до ящика с болтами и набором метчиков. За что к середине пути мою машину стали называли Техничкой. Жаль, сварочного аппарата не было, опять-таки по причине отсутствия места… сварка оказалась нужна, и не раз.

Кроме того, сами машины были вылизаны по максимуму, не в плане полировки кузова, а в плане технической подготовки. Трехлетний опыт внедорожной эксплуатации уже выявил слабые места, большая часть из них уже была ликвидирована ранее или перекрывалась ЗИПом.

Начало

Прошло несколько месяцев подготовки и ожидания. И вот экспедиция на Ныврово началась.

Старт на Ныврово был взят сразу за Тымовском, где накануне проходили соревнования.

К этому времени машины прошли уже порядка 500 с лишним километров, из них 300 по грунтовке. Для машины, заточенной под тяжелое бездорожье, большой пробег по грунтовке уже само по себе испытание — большие колеса, заниженные пары и другие переделки дают о себе знать большим износом и мелкими (к счастью) поломками. Внедорожная резина, та, вообще, изнашивается на глазах. На больших машинах стояли Боггеры, на Эскудиках — Мудзилла. К этому времени пока все было в порядке.

Как я уже писал, на соревнованиях Годзилла взяла второе место без повреждений. Эскудо занял пятое место и тоже без повреждений, если не считать залитого грязью салона и в очередной раз забитого радиатора охлаждения и выкупанных в грязи навесных агрегатов.

А вот Турбодеду на Ленде73 не повезло сразу. В первой же луже, мощная машина, обутая в самую злую резину (Боггеры) порвала оба передних привода. Не без помощи самоблока «ЛОКРАЙТ». Но две запасных гранаты лежали в запасе, поэтому были установлены на машину. Ленд снова стал 4вд-автомобилем, но уже без приводов в запасе.

Теперь оставалось еще почти 400 километров пыльной грунтовки до начала настоящего бездорожья.

Старт на Ноглики был громким — пакет с мусором, брошенный в костер, скрывал в себе газовый баллон. Ха-ха-ха, костер заливать не пришлось…

По дороге в Ноглики у квадратного Эскудо скончался генератор — залипли щетки. После этого, кстати, гена упал с бампера на асфальт и вновь стал рабочим.

Плюс у круглого Эскудика развалилась правая стойка «Монро Эдвенчур» — вскрытие показало, что открутилась гайка, фиксирующая поршень на штоке стойки. Но это банальная проблема — бэушная стойка из запаса была установлена за десять минут.

От Ноглик до Охи оставалось еще 240 километров. На этом отрезке поломок больше не случалось и к вечеру того же дня все машины были в Охе.

На всем протяжении пути местные жители скапливались у машин целыми пучками — еще бы, не каждый день увидишь Сафаря высотой с ураловскую вахтовку и еще три машины неизвестной конфигурации. Фотографировались все — от пацанов до бабушек, собаки оборачивались, дети тыкали пальцами. Но особо радовали любопытные девушки. Мы с удовольствием подсаживали их на бампер Годзиллы и шутили между собой, что Годзилла — это отличный автомобиль для «рыбалки».



«Клев» шел, не переставая… На следующий день мы даже дали интервью и устроили показательные выступления для местного телевидения.

Первую ночь в Охе мы провели в частном доме, в котором шла стройка. Ночью случился небольшой пожар, но вовремя была объявлена общая тревога и эвакуация и все остались живы, хотя немного прокоптились и поплакали (от дыма). Я в незнакомых помещениях не сплю, поэтому спал в машине и узнал о пожаре только утром.

В Охе мы задержались на три дня — ожидался прилет еще одного члена нашей группы, старожила местного джиперского движения Валеры, а в лесу просто Татарина. На самом деле Татарин, как оказалось, никакой не татарин, но похож, не спорю. Проблема была в том, что Валера купил билет на давно несуществующий рейс на Оху (в нашей стране все возможно) и завис в Хабаровске без средств на другой билет и пропитание. Разрешение проблемы заняло лишний день, который мы с удовольствием провели на озере Медвежье по соседству с аэропортом.

Там самые крупные представители нашей экспедиции впервые за лето решили искупаться. Более мелкие члены осторожно умылись.

Ожидая Татарина, мы часто наведывались в Оху — затаривались продуктами, искали реликтовые привода на Ленд73, пытались купить запасные стойки для Эскудиков. Местные жители часто спрашивали, куда мы едем — мы отвечали: на север, что вызывало полное недоумение у охинцев, потому что они всегда думали, что Оха это и есть север, куда же северней!?

Ни самый северный мыс Сахалина — мыс Елизаветы, ни название поселка Ныврово не проясняли ситуацию. Не в обиду будет сказано, но, похоже, мы знали лучше, где находится мыс Елизаветы, чем коренные жители Охи J.

Еще один популярный вопрос: зачем вы туда едете. На этот вопрос трудно ответить. На рыбалку — нет, на охоту — нет… Решили что мы едем туда отдыхать. На самом деле то, что нам предстояло, было похоже больше на каторгу, чем на отдых. Как там говорится, «в экстремальном отдыхе важно четко понимать, где заканчивается отдых и начинается полная, простите, попа». Как позже оказалось, отдых кончился почти сразу же…

А еще продавщица в местном супермаркете спросила: Шутите?, когда мы попросили выдать нам 55 литров водки. Позже водку перелили в пластиковые бутылки, чтобы не тащить с собой ненужную тару. Чье-то робкое замечание о том, что если разобьется бутылка — потеряем литр водки, а вот если лопнет пластиковая бутылка — потеряем пять…. было проигнорировано — тащить несколько килограммов стекла никому не хотелось, машины и так были забиты под самую крышу.



Наконец Татарин прилетел, в аэропорту мы его встречали хлебом-солью и, как водится водкой, налитой в сломанную гранату переднего привода Лендкрузера.

Сломанная граната отлично подходила для распития водки, потому что, во-первых, ее нельзя было поставить, а во-вторых, сломанная часть гранаты вмещала в себя нос пьющего.



К концу поездки из сломанных приводов ЛендКрузера можно было бы составить целый сервиз.

Запасных приводов для раритетного Ленда мы так и не нашли, решено было идти без запасных приводов, хотя каждый понимал, что они точно нам понадобятся. Правда, никто и не догадывался, насколько быстро….

За остаток дня прошли последние 40 км полузаброшенной грунтовки. Мертвый поселок Колендо был единственной достопримечательностью за эти километры. Пятиэтажки, поврежденные землетрясением, взорвали и похоронили, остались деревянные строения, да стела «Колендо», слепленная из каких-то странных брусков типа кубиков «Лего». А еще мы, наконец, снова увидели море. Для нас было очень странно накручивать по нескольку сот километров в день и так долго не видеть море… Для жителей юга Сахалина от моря до моря как правило не больше пары часов езды. В любую сторону!

К первому серьезному «внедорожному» броду мы подошли уже в сумерках. Немного расчистив рухнувший в реку мост от торчащих бревен, три машины прошли его без проблем.

ЛендКрузер зашел под плохим углом, появилась необходимость сдать назад для второй попытки. Назад так назад, Турбодед включает заднюю передачу, дает газу и хрясь — до боли знакомый неприятный звук очередного порванного привода.



Третья граната развалилась. Не передать словами всеобщее разочарование. Как же так, первое, достаточно простое препятствие и одна из машин уже не полноприводная…

А все ненужный локрайт в переднем мосту… Объяснять «почему» не буду — кто хочет, тот сам поймет… И спорить тоже не буду, но для себя мы все сделали вывод — в переднем мосту в наших, сахалинских, условиях место только принудительной блокировке…

Вытащив лебедкой Ленд назад, Турбодед, до автоматизма знакомыми движениями вытаскивает раскрошенный привод. В это время стемнело. Решено было пройти чуть дальше до двух сгоревших домиков в паре километров от этого брода.

Со второй попытки Ленд уже на 3 колесах проходит брод.

Чуть дальше — колея. Странно, но тут Ленд стал упираться «здоровым» передним колесом и просто не хотел ехать вперед. Колесо заблокировалось и тащилось волоком. Чуть позже эта странная проблема исчезла и больше не повторялась. Видимо, машина просто не хотела ехать туда, куда ее вел хозяин. Наверное, временный приступ слабости, бывает.

Прошли еще с километр. В полной темноте подошли к первому небольшому болоту. Прошли его быстро, так как уже очень хотелось и спать, и кушать. Три машины немного полебедились. Годзилла прошла ходом.

На болоте том стоит дерево. На дереве надпись — первая буква «ж», остальные три говорить не буду говорить… Сами догадаетесь. И стрелка дальше в лес. Местные дальше этого места на машинах не ездят. В гробу они видели такой отдых…

Как только вылезли из болота, подходит Макс — водитель Годзиллы. И говорит: пацаны, я сейчас вам речку покажу, только не пугайтесь. Мы: да что, мы речек не видели? Подходим, большое течение, думаю — перекат, проскочим. Суем палку, куда рука достает с берега, — палка ушла на полтора метра… Что-то шевельнулось у меня под шляпой. Думал, клещ, потом понял — волосы…

Я еще никогда не плавал так глубоко так далеко от дома.

Мы, конечно, придурки, но вовсе не идиоты, поэтому штурм речки отложили на утро. Заночевали прямо на поляне перед речкой, под ногами хлюпала вода. Вот так быстро скорость передвижения на север упала с нескольких сот километров в день… до нескольких километров.

Карусель препятствий

В прошлые попытки покорения Ныврово первая речка проблем не доставляла, но зима 2009-2010 года на Сахалине была супер-снежная, а весна поздняя. Если на юге реки уже сошли, то на севере половодье было в самом разгаре. Переправа будет либо очень веселой, либо плачевной — подумал я и вырубился.

Утром быстро позавтракали, кто кашей, кто армейским пайком и пошли осматривать речку. Вода быстро спадала, по разным оценкам за ночь уровень воды понизился на 5-15 сантиметров, хотя принципиальной разницы это не создавало. Побродив вдоль речки, лучше брода мы не нашли. Одно радовало, выезд с той стороны был пологий, значит, шансы застрять в речке и полностью вымокнуть были уже меньше.

Естественно, первой в речку пошла Годзилла. Тогда мы были уверены, что 4 тонны — не плавают. Съезд в реку с нашей стороны представлял собой отвесную стенку, поэтому вход машины в реку выглядел как последняя секунда жизни подбитого бомбардировщика или как первая секунда жизни новой подводной лодки.



Однако у всех были шноркели, и скрывшийся под водой капот, может и выглядел страшно, но особого беспокойства у опытных джиперов не вызывал. Тем более Годзилла была дизельной.

Речка оказалась не такой уж страшной. Нырнув в самом начале, дальше Годзилла прошла без проблем.

Настала очередь нырять Эскудикам. Как-то у меня спросили — зачем бензиновой машине шноркель, ведь бензинка все равно в воде заглохнет. Нифига. Может Чайзер какой и заглохнет, а вот сузуковские двигатели без проблем работают под водой. Хоть и бензиновые. Ведь Эскудо, как и Джимни, начались с японских военных джипов. Поэтому гидроизоляция осталась на уровне. Сузуковские капоты ушли под воду еще глубже… однако двигателя даже не чихнули. Ни в этот раз, ни в следующие.

Тем не менее, течение было насколько сильное, что машины поплыли. Но Годзилла страховала стоя на том берегу и вытягивала поплывшие по течению Эскудики на раз-два-три.

Тоже самое было сделано и с Лендом. Через пол-часа после завтрака все машины были на том берегу. Первая речка далась относительно легко.

В этот и следующие два дня дорога была достаточно однообразна в одном — с утра до вечера напряженный труд пилотов и штурманов, работа машины и всех ее агрегатов на пределе возможностей.



Даже кое-какой пластик под капотом расплавился и деформировался.
С утра до вечера четыре машины одна за одной пробивались сквозь таежный лес по поймам ручьев к большой мари залива Куэгда, откуда до Ныврово было уже рукой подать.



Три машины — Годзилла и Эскудики шли с примерно одинаковой средней скоростью. Годзилла шла лучше по болотам за счет меньшего давления на грунт. Зато Эскудики отдыхали на объездах за счет меньших габаритов и лучшей маневренности. Честно говоря, я до сих пор удивляюсь, как четырехтонный Сафарь на 44 колесах умудрялся протискиваться между некоторых деревьев…

Эскудо тоже радовал. Хотя, в болотистой местности Эскудики застревали в разы чаще, чем Годзилла, но мощные лебедки (9000 / 9500) выдергивали полуторатонные машины из грязи как пробку из бутылки. Передние лебедки были обслуженные и доработанные, поэтому поломок не было, несмотря на жесткий режим работы.



Здесь впервые за все покатушки нам пригодились задние лебедки. И не раз.

ЛендКрузер отставал. Езда на трех колесах при полном отсутствии дороги доставляет много неприятностей. Машина плохо слушается руля, а в тех условиях между возможностью рулить и количеством застреваний прямая зависимость. Штурману ЛендКрузера можно смело ставить памятник в тех краях.

Фактически он прошел всю дорогу пешком как минимум трижды (в каждую сторону). Пользование лебедкой, особенно механической, заставляет много ходить.

Почти сразу стало понятно, что Эскудо должны идти первыми. Не потому, что нам хотелось больше приключений и не потому, что было не жалко машины… Просто езда за Годзиллой на Эскудо — это сущее наказание. Годзилла хорошо идет, застревает редко, но если начинает подсаживаться, то 44 боггер копает таааакие траншеи, в которые Эскудо потом проваливается с головой…



Да и вообще у Годзиллы сзади написано в переводе «Не пытайся следовать за мной, все равно не сможешь». Поэтому решили ехать не за Годзиллой, а перед ней.

Работа бензопилой (+ ремонт пилы), перемещение стволов деревье, поиск объездов , лебежение — вот так выглядел наш отдых в эти три дня.
Накиньте сверху комаров, жару, грязь по пояс снизу и грязь по пояс сверху, вечно мокрые сапоги плюс необходимость мелкого (и не очень мелкого ремонта — для ЛендКрузера), еду второпях и сон втрипогибели — я думаю, каждый из вас мечтает о таком отдыхе…

Иногда ругались и между собой и между экипажами. Но недолго. И не серьезно. Просто выпускали пар. Это все понимали, поэтому обид никто не таил. Мелкие (и не очень) стычки в таких условиях — вещь вполне нормальная. Как правило, вся злость растворялась, как только первый кусок еды падал на дно желудка в конце еще одного трудного дня.

В эти дни случилась пара неприятностей с машинами. На круглом Эскудо завыл обводной ролик и был заменен. Квадратный Эскудо слегка барахлил стартером и активно скидывал с себя все лишнее. Левый и правый порог остались стоять у деревьев в ожидании, когда машина пойдет обратно. Плюс в одной из ям из-за бокового крена машина легла задним крылом на бревно. Получилась еще одна вмятина, правда, сверху старой.

Круглый Эскудо спасали силовые пороги из 60-мм трубы. Был даже изобретен специальный маневр, которым приходилось пользоваться очень часто во время объездов, — маневр представлял собой крутой поворот вокруг дерева — машина вплотную прижималась порогом к стволу, руль — в сторону дерева, газ — и машина разворачивалась вокруг дерева практически на месте и вставала на нужную траекторию. Иногда и Эскудо не выруливал, пилоту Годзиллы приходилось гораздо сложнее…



Попытка пройти одну из ям ходом чуть было не привела к большой проблеме — в яме оказалось утопленное бревно, которое и остановило Эскудо мгновенно. К счастью, все обошлось загнутым поворотным кулаком (не в первый раз) и погнутой рулевой тягой (постоянно). А могло быть гораздо хуже… Больше попытки пройти ходом я не предпринимал.

Но все это детский сад по сравнению с тем, как ломался ЛендКрузер. После разломанного привода у него случилась другая болезнь, причем, как потом оказалась — хроническая, с рецидивом каждые 5-10 км пути.

У него стало срезать шпильки на фланце задней полуоси. Сколько раз снимали полуось, сверлили, нарезали резьбу и вкручивали новые шпильки, я уже и не помню. Но, как минимум, трижды. В конце концов, живые места, где можно было нарезать резьбу, кончились… но это было уже на обратном пути.

Ныврово — отличный маршрут для того, чтобы показать еще одно важное свойство хорошего джипа — для джипа важна не просто проходимость, но и надежность и живучесть в экстремальных условиях — возможность работать на пределе возможностей несколько дней подряд и при этом не ломаться. По крайней мере, не ломаться существенно и бесповоротно.

Так прошли еще два с половиной дня пути через лес.

Во второй части "Мареходы" будет рассказано о выходе на Большую Марь.
Продолжение следует ....

Авторский материал


Только авторизованные пользователи могут оставлять комментарии Авторизоваться